ЛИТЕРАТУРА КИНО on-line off-line

Часть I. Записки рок-дилетанта

Глава 7.

Мера компромисса

На дворе стояла осень восемьдесят второго года.

Начиналось странное и смутное, продолжительностью в два с половиной года переходное время от эпохи застоя к эпохе перемен. Это было время государственных похорон и траурных духовых оркестров, в которых все сильнее слышался голос рока.

Одним из предвестников грядущих перемен, предвестником достаточно локальным и алогичным, можно считать Ленинградский рок-клуб, бурная и веселая жизнь которого начиналась в те годы.

Впрочем, никто тогда не думал, что клуб ленинградских рокеров предвосхищает какие-то перемены в государстве и то, о чем орут со сцены самодеятельные рок-музыканты, через четыре-пять лет можно будет прочесть в центральной прессе.

Создание рок-клуба выглядело, скорее, итогом долгой и изнурительной борьбы рокеров за существование.

У нас еще будет время взглянуть на семидесятые годы глазами самих рокеров. К сожалению, РД лично не участвовал в захватывающих событиях тех лет, не проникал на конспиративные ночные сейшены, не переписывал ужасающие по качеству первые записи отечественного рока, не привлекался к административной и иной ответственности за участие в этом музыкально-общественном движении.

Он примкнул к нему, когда оно уже имело в Ленинграде некую организационную форму в лице рок-клуба при Ленинградском межсоюзном Доме самодеятельного творчества (ЛМДСТ), что располагается и поныне на улице Рубинштейна, в доме 13.

Словечко «межсоюзный» обозначало принадлежность этой организации к профессиональным союзам. Иными словами,
деятельность рок-клуба зависела от Ленинградского облсовпрофа. Кроме того, в гораздо большей степени она зависела от Ленинградских ОК КПСС и ОК ВЛКСМ, Управления внутренних дел, Управления культуры и органов, которые до сей поры принято называть «компетентными». Это, так сказать, в организационном плане. В творческом же отношении дело по-прежнему обстояло так, будто вышеперечисленных уважаемых организаций не существует на свете, ибо молодые рокеры продолжали сочинять свои песенки, никак не сообразуясь с их требованиями.

Само создание рок-клуба явилось точкой сосредоточения двух противоположных устремлений — устремления масс молодых музыкантов к каким-то организационным формам, позволяющим хоть как-то профессионально существовать (иметь оплачиваемые концерты, возможность записываться, приобретать инструменты и аппаратуру), и устремления государственных учреждений держать под контролем эту стихийную, плохо управляемую массу.

Обе стороны отстаивали свои интересы, обеим приходилось идти на компромисс.

Кстати, о компромиссе. Вопрос этот всегда стоял очень болезненно, ибо соседствовал с очень важными для искусства вопросами о «продажности» и «непродажности». Группа АЛИСА на IV фестивале, в
1986 году, спела песню с категорическим утверждением — «Компромисс Не Для Нас!». Однако дело обстоит много сложнее.

По-настоящему бескомпромиссных людей РД приходилось встречать в жизни не очень много — и все они были до крайности себялюбивы, неумны и, как правило, неталантливы. Компромисс есть разумное соотнесение своих возможностей и желаний, и в этом смысле он абсолютно необходим для проживания в человеческом обществе, ибо столкновение противоположных желаний без компромисса способно породить лишь распрю, войну, убийство.

В своей жизни, как в творческой, так и личной, РД руководствовался или старался руководствоваться тремя простыми правилами, изложенными в «Бойне № 5» Курта Воннегута в форме иронической молитвы:
«Господи! Дай мне душевный покой, чтобы принимать то, чего я не могу изменить, мужество — изменять то, что могу, и мудрость— всегда отличать одно от другого».

Компромисс — это цена, которую мудрость платит душевному покою, чтобы сохранить свое мужество.

Весь вопрос — в мере компромисса. Ее верхний предел, по-видимому, установлен на той отметке, когда компромисс переходит в беспринципность. Рокеры пошли на компромисс при создании рок-клуба, согласившись исполнять залитованные тексты. Но те, кто начал петь то, чего не думает, проявил беспринципность.

Впрочем, таких РД не знал.

Другое дело, что литовка текстов становилась с каждым годом все либеральнее, а с приходом в ЛМДСТ Нины Барановской, которой это поручили, превратилась почти в формальность.

Вопрос о мере компромисса был для РД совсем не теоретическим, а сугубо практическим. Как написать о ней, чтобы это было правдой и в то же время имело шансы увидеть свет? В обстановке, когда появлялись статьи вроде «Рагу из синей птицы», это было совсем непросто. В определенной мере выручал дилетантизм, выручало стремление спокойно, объективно и доброжелательно разобраться в новом для себя явлении. Однако вскоре РД стал приходить к определенным выводам, а они никак не укладывались в господствовавшую тогда схему: рок — буржуазная зараза, явление антикультуры, направленное на подрыв основ нашего строя, и проч.

Если первые статьи, отличавшиеся снисходительным любопытством и желанием менторски поучить молодежь, встречались в редакции «на ура», то потом начались уговоры «смягчить», начались вымарки, статьи передвигались из номера в номер и т. п.

И это при том, что в «Записках» РД и так было «мягко» до предела, иногда на уровне намека, ибо написать все в полный рост означало навсегда закрыть тему.

Существовало и другое, более бескомпромиссное мнение на сей счет. С ним РД столкнулся, едва начав знакомство с роком. В наиболее резкой форме его не раз высказывал прямо в лицо РД известный ленинградский битломан. Суть сводилась к следующему: если нельзя написать все как есть, не нужно писать ничего, ибо появление в журнале половинчатых дилетантских статей могло лишь создать у неподготовленного читателя впечатление, что с роком у нас все в порядке. Так сказать, музыканты поигрывают, журналисты пописывают.

Что ж, и в этом был свой резон. Многие так и поступали — ничего не писали или писали только для самиздата. Как говорится, у каждого свой путь. Мы лишь хотим сказать, что тот путь, который избрал для себя РД, отнюдь не был усыпан розами.

Положение, в которое очень скоро попал РД, прекрасно описывалось названием фильма Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих». В определенных кругах к РД вскоре начали относиться как к ренегату официальной культуры, однако это не привело к тому, что он автоматически стал «своим» среди рокеров. Первые посещения рок-клуба оставили странные воспоминания. С РД общались достаточно почтительно, но осторожно, как с больным или — того хуже — со стукачом. В околорокерских тусовках, за мраморными столиками «Сайгона», где придирчиво и весьма ревниво встречали каждый новый опус РД, бытовало, как он потом узнал, несколько более или менее неблагоприятных для него версий.

Самая безобидная: чувак хочет сделать себе имя.
Вторая, чуть круче: стрижет капусту.
Третья, самая крутая: приставлен органами.

Ну, насчет последней версии мы распространяться не будем. Доказать, что ты не верблюд, удается очень редко — и только верблюдам. Что касается капусты, то, несомненно, РД получал гонорары за свои писания, однако количество времени, которое он убивал на концерты, тусовки, прослушивание записей и проч., стоило ему, по его подсчетам, нескольких ненаписанных книг. А книги, как известно, тоже оплачиваются.

К первой версии РД относился спокойно. В конце концов каждый пишущий или поющий хочет, чтобы его знали.

И все же в первый для себя сезон в Ленинградском рок-клубе, когда РД начал ходить на концерты, ему было не очень уютно. Иногда настроение приходилось поднимать с помощью буфета ЛМДСТ, в котором тогда, как и повсюду, трезвость еще не стала нормой жизни.

Вот вам одна из тем, которая могла быть освещаема лишь с помощью намеков. Если о содержании многих песен было безнадежно упоминать, если самиздата официально не существовало, как коррупции и наркомании, то об алкоголе и связанном с ним времяпрепровождении писать было можно, но — лишь обличительно.

РД никогда не мог обличать то, в чем сам был повинен. Поэтому его заметки о встречах с рок-музыкантами, рок-журналистами и просто с тусовщиками грешили одним недостатком: атмосфера встречи выносилась за скобки. Предполагалось, читатель сам догадается, что потребляли не только чай, хотя часто было именно так по причине отсутствия средств.

Ханжество тогдашних общественных устоев с трудом поддается описанию. При том, что пили все — от ханыг до членов Политбюро,— считалось, что пьют только люди нехорошие. По крайней мере, в книгах и кинофильмах было именно так.

РД повезло. Он, как правило, пил с хорошими людьми.

Не следует понимать дело так, что все происходило в алкогольном чаду. И все же бухалово, как выражаются в этих кругах, занимало в путешествии рок-дилетанта определенное место, как бочонок с ромом, что везли с собою на борту искатели острова сокровищ у Стивенсона.

Сейчас мы называем вещи своими именами. Это так приятно — называть вещи своими именами! Но это и трудно, ибо, после того как вынужден был говорить эвфемизмами невольно хочется перегнуть палку и представить РД борцом за демократию и гласность.

Однако мы подавили в себе желание внести коррективы в его писания, вызванные изменившимся временем. Мы приводим лишь то, что он писал в свое время, вычеркнув несущественное и, наоборот, восстановив кое-что, вычеркнутое редактурой и цензурой.
 

< Назад | Далее >

О себе | Фото | Видео | Аудио | Ссылки | Новости сайта | Гостевая книга ©Александр Житинский, 2009; Администратор: Марина Калашина (maccahelp@gmail.com)