ЛИТЕРАТУРА КИНО on-line off-line

Часть II. Музыкальный эпистолярий

Глава 8.

МЭ: «Нас научила мечтать свежая краска газет...»


Вступление рок-дилетанта

Среди «белых пятен» истории и культуры, исследованием которых занята сейчас наша пресса, особое место занимает явление, существовавшее в России испокон веку, в любые времена, когда существовала цензура. Поскольку цензура была практически всегда, то и оборотная ее сторона всегда процветала. Я говорю о так называемом самиздате, носившем до революции название «списки». В списках впервые увидели свет многие выдающиеся сочинения русской литературы. Вспомним хотя бы «Горе от ума» Грибоедова и «На смерть поэта» Лермонтова.

Пожалуй, лишь в свирепые годы культа личности самиздат был практически сведен к нулю, ибо занятие им было не просто опасно, а смерти подобно. Но в более либеральные времена, наступившие после XX съезда, самиздат расцвел пышным цветом, вызвав новую волну гонений. Сейчас начинают появляться публикации о литературном и общественно-политическом самиздате времен застоя, нас же интересует самиздат музыкальный — чуть менее опасная область деятельности, которой занимались некоторые любители джаза и рока в 70—80-е годы.

Мое знакомство с рок-музыкой отечественных образцов протекало параллельно с чтением ленинградского любительского журнала «Рокси», потом к нему добавился журнал «РИО». Как и везде, я употребляю термин «любительский» в определенном смысле: так же, как и музыканты, о которых они писали, журналисты, критики, редакторы и издатели музыкальных журналов делали все на свой страх и риск, бесцензурно, бесплатно и бесстрашно. Мои попытки рассказать публике о музыкальных рок-изданиях были пресечены в зародыше. Оставалось «ждать перемен», уподобляясь герою песни Петра Мамонова «Союзпечать», слова из которой вынесены в заглавие тура. Кажется, теперь пора обсудить и это явление, о чем я и попросил своих корреспондентов.

 

Андрей Гаврилов — рок-дилетанту

Уважаемый рок-дилетант!

Я с большим интересом отнесся к Вашей идее составить обзор самодеятельных рок-журналов. Только с одной поправкой: не именно рок-журналов, а вообще самодеятельных музыкальных изданий. В свое время, когда я более или менее серьезно стал интересоваться музыкой, я был поражен тем, какое богатство передается из рук в руки в машинописном виде. Любители передавали друг другу монографии и
справочники по истории и теории джаза, рока, фольклора, энциклопедии и отдельные статьи из зарубежных журналов, дискографии... Практически все материалы были переводными. Хотя попадали и исключения — например, своя, отечественная энциклопедия фламенко.

Сейчас ситуация резко изменилась. Подавляющее большинство переходящих из рук в руки материалов написаны по-русски, лишь небольшая часть обзоров и теоретических, как правило, статей переводится с других языков.

Давайте посмотрим, как обстоят дела с джазом. В нашем представлении он как бы старший брат рок-музыки.

Огромное уважение и популярность среди музыкантов, музыковедов, критиков, любителей джаза завоевал журнал «Квадрат». Он издается с начала 70-х годов и выходит в среднем раз в год.

Что же можно прочесть в «Квадрате»? Интервью с известнейшими и начинающими музыкантами, обзор концертов, фестивалей, пластинок. Статьи о зарождении советского джаза и тех, кто стоял у его истоков, и размышления о путях развития джазовой музыки. Отчеты о всех теоретических семинарах и конференциях и портреты современных исполнителей. Словом, все, чего может пожелать придирчивая
душа настоящего джазового фана.

Читать «Квадрат» непросто. Требуются определенный запас знаний, знакомство с теорией и историей музыки — и не только джазовой. Роль более популярного издания выполняет «Джазовая панорама».
Она полностью оправдывает свое название. Охват тем у нее пошире, а раскрытие их — полегче, чем у «Квадрата». Однако эта легкость не поверхностна. Помню, когда в Москве проходила выставка-продажа финских грампластинок, разобраться в джазовых дисках мне помогла обзорная статья «Джаз в Финляндии», опубликованная «Панорамой». Кстати, в свое время там же появилась статья о тбилисском рок-фестивале «Весенние ритмы-80», где АКВАРИУМ произвел сильное впечатление на жюри. Именно из этой статьи многие впервые узнали о существовании АКВАРИУМА. К сожалению, и «Квадрат», и «Панорама» выходят довольно редко и нерегулярно.

Недавно в Москве стал выходить новый джазовый журнал «Дело», сразу завоевавший популярность среди любителей. Его объем невелик —10—15 страниц, ориентирован он преимущественно на авангард,
но внимание к нему привлекла, пожалуй, его едкая сатирическая направленность.

В общем, что касается существующих джазовых изданий, это практически всё. В свое время вышел один номер свердловского журнала «Эхо», но, судя по всему, продолжения опыт не имел.

Самодеятельная рок-журналистика появилась в Москве позднее, чем джазовая, — в начале восьмидесятых. Судя по всему, первым был журнал «Зеркало» при клубе Рокуэлла Кента. В «Зеркале» проявились те черты московской самодеятельной журналистики, что сохраняются по сей день. В московских рок-журналах практически всегда отводится место для стихов, прозы, драматургии, публицистики, публикаций из архивов. С отрывком из В. Соловьева может соседствовать безошибочный рецепт знакомства с девушками на улице, а с текстами рок-песен — авангардная пьеса. Кстати, в одном из первых номеров «Зеркала» (1981 г.), которые я перелистывал перед тем, как сесть за это письмо, меня ждал приятный сюрприз. Одна из заметок была посвящена «Авроре», и там журналу давалась очень высокая оценка. В частности, автор особенно отмечал Ваш материал, уважаемый рок-дилетант, — «Три часа с Леонидом Утесовым», опубликованный в мартовском номере 1981 года. Круг
замкнулся? Вторая характерная черта московских рок-журналов — это то, что чисто музыкальные страницы лишь наполовину посвящены собственно музыке. Остальное — околомузыкальная жизнь.
И даже не хроника, типа «гитарист А. перешел в группу Б.», а то, что можно назвать светскими сплетнями.

Преемником «Зеркала» стал журнал «Ухо» (то и другое вместе вышло в количестве примерно десятка номеров). Вот, к примеру, содержание «Уха» за 1983 год: статьи о «новой волне», о группах КИНО,
ЗООПАРК, ФУТБОЛ, ДК, АКВАРИУМ, ТРЕК, обзор западных рок-фестивалей, статья о рок-музыке в Румынии (!). Там же одно остроумное наблюдение. Характеризуя определенный застой в московском роке, автор одной из статей замечает: «Создается впечатление, будто в Москве после семьдесят девятого года наступил семьдесят десятый, а потом семьдесят одиннадцатый... А восьмидесятые годы так и не наступают».

Сейчас в Москве выходит несколько изданий. Самые известные, очевидно, это: иллюстрированное обозрение «Зомби»; альманах «Бегемот», зачастую публикующий статьи из других изданий — профессиональных и самодеятельных; «Сморчок», олицетворяющий, так сказать, «правое» направление в рок-музыке; и «левый» «Урлайт». Несмотря на разные подходы, структура у них одна — интервью, обзоры, публикации.

Для всех московских журналов характерны попытки найти новый, оригинальный язык статей. Их авторы, как правило, нигде больше не печатаются. Попытки обрести новый слог можно, на мой взгляд, только приветствовать, даже если они не всегда приводят к успеху. Но вот что огорчает. Нормальная полемика между журналами, проистекающая из-за разного подхода, позиции, вкусов авторов, часто перерастает во вражду, не ограниченную даже парламентскими выражениями. У рокеров нет единого, наподобие «Квадрата», рок-журнала, стоящего «над схваткой». А нужда в нем остро ощущается.

И тогда не будет ущемления интересов и недоброй зависти. А энтузиасты, перепечатывающие на машинке свои статьи или заметки друзей о концертах АКВАРИУМА или НАУТИЛУСА, технике игры на классической гитаре и ее отличиях от техники фламенко, не будут чувствовать себя едва ли не преступниками, делающими пусть не совсем дозволенное, но необходимое дело.

С уважением. Андрей Гаврилов.

 

Александр Старцев — рок-дилетанту

Здравствуйте, рок-дилетант!

Чтобы рассказать о «Рокси», надо начать издалека. Если позволите, я конспективно. Где-то в седьмом классе впервые услышал БИТЛЗ и совершенно обалдел от гармонии, энергии и свежести. Ничего похожего на нашу эстраду тех времен! Дальше — первый магнитофон, приставка «Нота-М». Первые пластинки, их тогда называли «пластами». «Большая пятерка» школьных лет: ЛЕД ЗЕППЕЛИН, ДИП
ПЕРПЛ, СЛЭЙД, ЮРАЙЯ ХИП и ПИНК ФЛОЙД.

Жадные поиски информации. В официальной прессе их нет. Значит, добывание журналов на английском, тщательное переписывание составов групп у приятелей. Наверное, тогда у меня впервые зародилась смутная идея о журнале, в котором всякий интересующийся мог бы почерпнуть информацию.

Слухи: «Ты знаешь, что ПРОКОЛ ХАРУМ разбились на самолете?», «Слышал альбом «Фрэнк Заппа — Лайф Ат Баренцево Си»?», «А Фредди Меркюри-то, оказывается, русский по происхождению!». Стоило
щегольнуть свежими рок-новостями — и твое реноме в определенных кругах резко возрастало. Но где их взять, эти рок-новости?!

Наши отечественные газеты и журналы... В одном под фотографией неизвестно кого подпись: «Ринго Старр». В другом СЛЭЙД назван рок-оркестром. Постепенно от охаивания БИТЛЗ переходят к разговорам о «простых рабочих парнях из Ливерпуля». А ты уже читал Хантера Дэвиса и интервью с Ленноном и знаешь немного больше... И ругань, ругань... А ты уже знаешь, что рок в США в 1956 году объявили «коммунистической диверсией», и тебе смешно все это слушать и читать.

С середины семидесятых появляются люди, которые приходят на концерты наших первых русскоязычных групп и записывают их на магнитофон. На концерте зачастую слов не было слышно, приходилось
расшифровывать с записей. Революционную роль здесь сыграла МАШИНА ВРЕМЕНИ.

Ситуация качественно изменилась. В привычную уже целому поколению форму было вложено свое, совершенно понятное содержание. Рок стал полноценным. Он требовал своего осмысления.

И вот тут-то возникла закавыка. Человек, истративший пленку не на очередной НАЗАРЕТ, а на запись, пусть плохую, МАШИНЫ, РОССИЯН, АКВАРИУМА, ВОСКРЕСЕНЬЯ или МИФОВ, начинал испытывать некоторый дискомфорт. Он не мог любовно украсить коробку перечнем песен, списком музыкантов и для полного счастья — фотографией. Все это было просто негде взять. Что касается Запада, то можно
было списать это с пластинки, с великим трудом, но достать все же Роллинг Стоун или Нью Мьюзикл Экспресс, чтобы прочитать о группе и переснять фотографию. Прочитать же критическую статью о МАШИНЕ ВРЕМЕНИ или узнать, что думает по тому или иному вопросу Володя Козлов, руководитель СОЮЗА ЛЮБИТЕЛЕЙ МУЗЫКИ РОК в 1976 году, было невозможно. А в 1977 году такая возможность для некоторых появилась. Надо было пойти к знакомым и попросить у них почитать машинописный журнал под названием «Рокси».

...Вот он, первый номер, у меня в руках. Пожелтевшие, захватанные страницы в пятнах, плохая фотография лохматого Макаревича, молодой Володя Козлов, еще не имеющий представления о рэггей. Страшно интересно сейчас перечитать кое-что из тех времен. Например, этот фантастический рассказ.

«Я проснулся в своей трехэтажной вилле. Погода стояла чудесная. Выглянув в окно, я убедился, что все три мои машины стоят на месте. Поставив на высококачественную вертушку фирмы “ВЭФ” новый
диск группы “Воскресенье”, я отправился на крышу, в бассейн. По небу два аэроплана тащили огромные джинсы — рекламу швейного объединения им. Володарского. А по улице шел отряд милиции, распевавший “Йеллоу Субмарин”. Был прекрасный летний день».

Читаю статью, иронически объясняющую успех МАШИНЫ молчанием Джона Леннона. Серьезного отношения к своим рокерам, выступавшим от случая к случаю, пожалуй, тогда еще не было.

Идея выпуска журнала принадлежала Борису Гребенщикову и Николаю Васину, известному битломану. Почему «Рокси»? Я спрашивал их об этом, но они ничего толком не сказали. Может быть, от РОКСИ
МЬЮЗИК? Был такой ансамбль в Лондоне. Так или иначе, всем было понятно, о чем журнал, благодаря наличию в названии слова «рок».

Итак, БГ писал и подбирал материалы о малоизвестном тогда АКВАРИУМЕ, Васин гнул в сторону БИТЛЗ, но больше всего статей было все же о МАШИНЕ ВРЕМЕНИ и текстах на русском языке. Направленность журнала сразу приняла аналитический характер. Теперь понимаешь, что в этом была определенная промашка. Человек, который соберется писать историю отечественного рока, найдет в «Рокси» и социологические статьи, и интервью с ведущими музыкантами, и анализ творчества той или иной группы. Может он и улыбнуться, читая раздел под названием «Сплетень». Но хроники, что и когда конкретно происходило, он там почти не отыщет.

«Ушла “Аббатская дорога”, ушли “Орбита” и “Сайгон”, нам остается так немного от этих сказочных времен...» — пел Гребенщиков в одном из своих ранних альбомов. Немного нам осталось. Очень это печально. Остались интервью с Жорой Ордановским, его фотографии, плохие записи его группы РОССИЯНЕ, но мы уже никогда не увидим его в игре: никто не снимал его в кино, а видео тогда не было. Для многих журналистов, схватившихся сейчас за модную тему, да и для читателей рок возник как бы «вдруг», когда само слово освободили от кавычек. А у нас уже своя история и свои потери... С другой стороны, откуда им узнать? Не из «Рокси» же, в самом деле, который выходил с перерывами порою в два года! Шуршала пленка на магнитофонах, летали самолеты, ездили поезда. «Нравственный СПИД», как говорилось на пленуме правления Союза писателей РСФСР, расползался по стране с удивительной скоростью. Молодые люди, поняв, что эта музыка и слова куда ближе им, чем песенки отъевшегося Элтона или марионеток из БОНИ М, бежали в магазин за пленкой или затирали Запад АКВАРИУМОМ.

«Кто это? Что это? Как называется песня? Кто там играет?» — история повторилась: дефицит информации, полное отсутствие критико-аналитического разбора. Ведь не назовешь же им редкие окрики в прессе по поводу МАШИНЫ или ЗООПАРКА! А «Рокси» с его малым числом номеров явно не удовлетворял возросшую армию читателей.

Я прошел в своем роде тот же путь, что и многие наши рокеры. Они сначала слушали БИТЛЗ или что-нибудь другое, потом сами брались за гитары. Я сначала читал «Рокси», потом начал писать туда статьи, а потом как-то незаметно стал организовывать материалы, бегать и клянчить фотографии, а также оплачивать работу машинисток билетами в организовавшийся только что Ленинградский рок-клуб.

И дело пошло! Мы стали выходить часто, с фотографиями. Журнал попадал в разные города, к разным людям. Они читали, перепечатывали, переснимали. Пришло нечто вроде популярности. Отчасти она
была обусловлена тем, что статьи писались без всякой казенщины, простым, разговорным языком, каким говорят поздними вечерами на кухнях, и касались тех вопросов, о которых больше негде было прочитать. Впрочем, было. В Москве издавалось «Зеркало», позднее переименованное в «Ухо».

И вот вскоре мне был задан вопрос: «Саша, зачем вам это нужно?»

Те, кто спрашивал, имели на это право. Они могли бы спросить и пожестче, и совсем в другом месте.

— Да-да, зачем? Ведь вы один институт закончили, во втором учитесь... Это же отвлекает вас от учебы и может отвлечь навсегда.

— Так ведь если не я, — бормотал я в ответ, — то кто-нибудь другой.

Явление-то существует, а о нем только плохое в газетах пишут. Мы же как-то разобраться пытаемся...

— Раз в газетах плохое пишут, значит, так и есть, — сказали мне. — В газетах правильно пишут. (Тогда мы ничего еще не слышали о годах застоя.) А эти ваши интервью с Гребенщиковым? То он дзен-буддист, то православный!

— Вот мы и хотим разобраться! А православный он, потому что не принимает догмат о непогрешимости Папы Римского. Да и с чего ему быть католиком?!

— В общем, бросьте вы это, Саша. А то неприятности будут.

Я не бросил. Неприятности были. Сразу же после выхода следующего номера. Описывать мытарства с внезапными увольнениями и последующим многомесячным трудоустройством я не буду... А «Рокси» раз
растался. От 50—60 страниц мы заехали за 130. Все это напечатать да еще перепечатать в три закладки!.. Короче, здесь мне хотелось бы рассказать, как делается такой журнал.

Сначала пишутся статьи. Разные люди, они же авторы, пишут по-разному. Один из постоянных авторов «Рокси» может, к примеру, накатать страниц 15 без единого абзаца. Другой говорит, что меньше чем в 35 страниц он не уложится и что это так и будет называться — «Большая летняя статья»...

Далее фотографии. Представьте себе двух идиотов, которые ползают по полу и клеят, клеят 500 фотографий на бумагу. Я уже не говорю о том, что фотобумага не валится на нас с неба, а труд фотографов и машинисток, как всякий труд, должен быть оплачен.

Результат? «Рокси» выходит нынче два раза в год, и о летнем фестивале можно почитать в лучшем случае в ноябре. Спрашивается: как из этого выкручиваться? Ведь сейчас никто не душит, не грозит, новое время пришло на смену старому. Что же необходимо сделать в данный момент?

Самодеятельных журналов нынче полным-полно. Люди, которые раньше просто не желали заниматься ими, ибо это было рискованно, с наступлением эпохи гласности занялись этим «в полный рост». В Ленинграде, в частности, появился довольно тоненький журнал «РИО», который выходит раз в полтора месяца и удачно дополняет «Рокси». Это издание оперативное, явно дает больше конкретной информации из рязряда «что? где? когда?». В Свердловском рок-клубе ситуация та же: есть толстое «Свердловское рок-обозрение» и тоненькая «Марока». Есть масса других изданий: «Тусовка» в Новосибирске, «Ауди-Холи» в Казани, «Поп-динамо» в Куйбышеве, «Рок-курьер» в Харькове, «Про рок» в Горьком и т. п.

В некоторых из этих изданий содержится довольно резкая критика в адрес «Рокси» за излишний академизм. Мне смешно спрашивать, где были раньше эти критики, ибо и так понятно, что сидели на своих
кухнях и вяло ругались. Другие спрашивают, почему из нашего журнала исчезли слова, состоящие из первой буквы с последующими точками?

Что тут сказать? С одной стороны, нас здорово помурыжили, и это не могло не отразиться на том, как мы пишем. С другой стороны, честное слово, как раньше — уже не хочется. Неинтересно. Мне кажется,
полысевший панк будет смешон. А когда все кричат лозунги и размахивают дубинами, мне не хочется становиться с ними в один ряд. Мне кажется, что рок-музыка — это всегда искусство, а раз так, то оно должно не подчиняться конъюнктуре момента, а заниматься общечеловеческими ценностями. Ну, а что же дальше?

Честно, не знаю. Всесоюзный рок-журнал, который надо пробивать «в верхах»? Не превратится ли он в очередное занудство? Если уж «Рокси» упрекают в академичности...

Может быть, необходим информационный журнал типа дайджеста? Наверное. Но это будет голая информация, а року необходима и нормальная критика.

Пожалуй, я склоняюсь к идее клубовских журналов, размножаемых на ксероксе и рассылаемых по подписке другим клубам. Во-первых, они будут насыщеннее информацией, во-вторых, будут разные. Практически я предлагаю сохранить статус-кво, но с выходом на множительную технику. Возможно, на принципах самоокупаемости.

В общем, есть над чем подумать. А пока — будем делать наше дело.
С приветом!

Алек Зандер (он же Саша Старцев).

 

Андрей Бурлака — рок-дилетанту

Уважаемый Александр Николаевич!

Раз уж получилось так, что Вы, вольно или невольно, раскрыли мое журнальное инкогнито, придется во всем сознаться. Да, действительно с октября 1986 года в Ленинграде выходит ежемесячный рукописный (точнее, машинописный) журнал, посвященный главным образом событиям и людям ленинградской рок-сцены. Называется он «РИО», что можно расшифровать как «Рекламно-информационное
обозрение» (впрочем, есть и другие версии), а издает его компания в разной степени молодых людей, увлеченных рок-музыкой и обеспокоенных — как бы это помягче? — недостаточным и не всегда объективным освещением ее средствами массовой информации.

Я выполняю обязанности редактора «РИО» , а также являюсь автором и соавтором ряда разделов. Я не буду доказывать наше «право на рок»: за двадцать лет эта музыка уже подтвердила свою жизнеспособность... А то, что рок, как любой другой элемент культуры, нуждается в глубоком и постоянном анализе творческих процессов, критическом осмыслении собственной истории и, наконец, объективной информации, — так это ясно всем, кто заинтересован в становлении отечественной школы этого вида музыкального искусства, в борьбе со спекуляцией, слухами и фальшивыми сенсациями, долгое время окружавшими рок. И в этой работе главная роль должна принадлежать специальным журналам.

Года два назад я затеял написать очерк истории знаменитой в свое время ленинградской группы АРГОНАВТЫ — она как раз готовилась отметить свой двадцатилетний юбилей. Разыскал ее участников, стал расспрашивать, выясняя факты биографии, имена, даты, названия, и, видя, как путаются музыканты в событиях собственной жизни, впервые пожалел, что история ленинградского рока до сих пор не составлена...

Статью я все же написал, но понял: надо, во-первых, собирать всевозможные документы, фотографии, воспоминания, а во-вторых, вести хронику текущих событий — хотя бы для того, чтобы облегчить жизнь будущим исследователям. Сначала появился толстый гроссбух: публикации, теле- и радиопередачи, посвященные рок-клубу. Потом родилась идея «РИО»...

Первый выпуск «информационного бюллетеня», на свой страх и риск, сочинил, перепечатал и разослал по разным городам я сам. Следующий номер готовила уже импровизированная редколлегия из друзей, знакомых и друзей знакомых. Сразу решили, что «РИО» должен быть организован на принципиально новой основе, чтобы избежать ошибок предшественников. Дело в том, что большинство ныне существующих в стране любительских рок-журналов на самом деле журналами не являются: как правило, это альманахи, выходящие нерегулярно, по мере накопления материала. Мы собирались лечь костьми, но ежемесячно выдавать на-гора по номеру. Второй недостаток — это отсутствие «каркаса» из постоянно действующих рубрик и разделов, помогающих читателю ориентироваться в материале, а издателю — планировать работу на несколько месяцев вперед.

В «РИО» любая информация загоняется под одну из почти двух десятков постоянных рубрик, у каждой из которых есть свой куратор. Самый больной вопрос рок-журналистики — эклектика публикуемых
материалов. К сожалению, очень немногие из добровольных корреспондентов журнала делают это по-настоящему профессионально: обилие общих мест, музыкальная безграмотность, тяжелый слог,
назойливое восхваление той или иной группы порой отбивают желание знакомиться с неплохими по содержанию статьями. Не перевелись любители писать «много»: уж если рассказывают о концерте группы, то описывают всю ее биографию: если рецензируют альбом, то начинают с «Рока Вокруг Часов». Вот где нужен редактор! Не дрогнув сердцем я вооружаюсь ножницами и клеем и... Нелегкая это работа! Но если бы не она, нам никогда бы не удалось в сравнительно небольшом объеме рассказать о многом: практика дайджеста оправдывает себя вполне.

«РИО» — не массовый журнал. Редакция предполагает у своих читателей знание контекста (система ценностей и традиции рок-культуры, специальная терминология, сленг, общая ситуация в рок-музыке и т. п.), иначе говоря, рассчитывает на тех, кто «врубается в наши дела».

Сначала «РИО» планировался как своего рода «банк данных» и как оперативный источник информации для иногородних корреспондентов. Однако, разослав первые номера, мы совершенно неожиданно получили в ответ массу сообщений о событиях рок-жизни в провинции, из которых постепенно сложился раздел «А что у вас?». С нами сотрудничают постоянные авторы из Свердловска, Москвы, Казани, Горького, Архангельска, Новосибирска и других городов, где сейчас на волне «легализации» рока возникли рок-клубы, многие из которых издают собственные журналы. Но вот прошел год. Что значит он для нашего журнала? В каком-нибудь «солидном» издании первый год — это всего лишь проба сил, позволяющая определить круг тем и авторов, сформировать контингент своих читателей на будущее. Для нас один год — это уже возраст: редко случается, что самодеятельный журнал преодолевает барьер в несколько лет («Рокси» и «Урлайт» — счастливое исключение), великое их множество бесследно кануло в Лету после двух-трех выпусков. Где, например, великолепно иллюстрированный новосибирский журнал «ИД»? Что случилось с саратовским «Вуги»? Куда пропали таинственные «Ллорн-кор», «Попс» и «Згга»? У нас на сегодняшний день (октябрь 1987 г.)  вышло десять номеров, объем которых растет в арифметической прогрессии: от скромных восьми страничек до ужасающих ответственного распространителя ста двадцати! Точное число неизвестно даже нам самим вследствие перепечаток на местах. Некоторые рубрики исчезли, иные изменили форму, хотя большинство выдержало проверку временем. «Попс живьем» — это перечисление, часто с анализом, всех концертов месяца. «Глядя в телевизор», мы рассказываем, как была отражена рок-музыка в программах ТВ. «Стены и мосты» повествуют о межрегиональных связях и взаимных контактах рок-клубов, «Охота к перемене мест», как можно догадаться, регистрирует изменения в составах групп. «Со всех сторон нам сообщает пресса» — новые альбомы (как магнитофонные, так и «настоящие»). «Скажи, куда ушли те времена?» напоминает читателям, что происходило в ленинградском роке пять, десять, пятнадцать и даже двадцать
лет назад. А вот, например, рубрика «Фэйсом об музыку» рассказывает о том, что мешает нам жить, о тайных и явных врагах рока, о его самозваных знатоках и агрессивных невеждах, о «люберах» и... Список можно продолжить...

Остается немного: дайджест зарубежной прессы, письма иногородних корреспондентов, «киновости» и... всякая ерунда. Вот и все, что укладывается в сто страничек книжного формата, отпечатанных с великим трудом на чистом энтузиазме нашего самодеятельного машбюро. Плюс фотообложка с фирменным знаком журнала, портретом когонибудь из «звезд» и перечнем главных материалов номера. Большего в наших кустарных условиях сделать невозможно.

Итак, «РИО» живет, его читают, и многим он нравится. Хотя — можно ли говорить всерьез о популярности журнала, если он «широко известен в узких кругах»? Что такое десяток его экземпляров на сотни тысяч и миллионы любителей рока в нашей стране?

С искренним уважением.

Редактор «РИО» Андрей Бурлака.

 

Рок-дилетант — читателям

Дорогие друзья!

Не сомневаюсь, что большинство из вас с интересом открыли для себя малоизвестный широкой публике регион рок-культуры — любительскую музыкальную прессу.

В последнее время публикаций о роке в официальной прессе появилось немало, но, как заметил Старый Рокер, даже лучшие из них, по сути дела, являются лишь «адвокатскими» по отношению к рок-музыке, то есть все еще отстаивают ее право на существование, тогда как она давно существует и требует нормальной критики.

Точно так же существует и отечественная рок-журналистика, однако в большинстве случаев она пока вынуждена довольствоваться самиздатом. Именно там о роке стали говорить всерьез, именно там до сей поры пишется подлинная история нашей рок-музыки. И там же выросла плеяда молодых музыкальных критиков.

Последнее время, наряду с ленинградскими самодеятельными изданиями, я много получаю любительской прессы из других городов, с некоторыми изданиями налажен регулярный обмен информацией.

Мне приходилось с удовольствием читать и московский «Урлайт», детище талантливого Ильи Смирнова, и журнал Московской рок-лаборатории «Сдвиг» под редакцией Владимира Марочкина. Доходили до
меня экземпляры новосибирского «Стебля», казанского «Ауди-Холи», рижского «От винта!», архангельского «Северка». Кстати, «Северок» под редакцией Александра Бределева первым из периферийных самодеятельных журналов вышел на приличный тираж в 1000 экземпляров, печатаемых на ротапринте.

Появляются журналы в таких городах, о которых раньше не слышали в рок-н-ролльном мире. Например, я регулярно получаю из Ростова-на-Дону журнал «Приложение неизвестно к чему» под редакцией Галины Пилипенко, в Киеве начал выходить «Гучномовець» («Громкоговоритель»), которым руководят Татьяна и Николай Ежовы, из Владивостока Ольга и Максим Немцовы прислали журнал «ДВР» («Дальневосточный Рок»).

Как правило, если есть журнал, появляются и музыканты — и наоборот. Так, издание «Гучномовця» в Киеве совпало с созданием там «Рок-артели», состоявшей из трех команд: ВАВИЛОН, ВОПЛИ ВИДОПЛЯСОВА, КОЛЛЕЖСКИЙ АСЕССОР.

В любительской прессе меня привлекают безусловная компетентность авторов, их зубастость, преданность рок-музыке и хорошее чувство юмора. Честное слово, если бы иные из хулителей рока полистали самодеятельные журналы, то легко убедились бы, что музыкантам достается там на орехи гораздо больше, чем в статьях хулителей. Однако никто не обижается. Почему? Да потому что — с любовью к року, со знанием дела. И ругают совсем не за то, что враги: не за длинные волосы и громкий звук, не за «агрессивность и эпатаж», а за слабость текстов, нестройное звучание, слабую технику игры, скуку. Иными словами, за плохое воплощение рок-идеи. И разговор ведется вполне серьезно, хотя и на языке стеба.

И все же у меня, как и у моих коллег по «МЭ», возникло в последнее время ощущение некоторой исчерпанности любительской прессы, а точнее, необходимости ее дополнения, нового этапа в рок-журналистике — как в любительской, так и профессиональной, включая сюда и наш «Музыкальный эпистолярий».

Короче говоря, «время менять имена», как поет Кинчев.

Речь идет не просто о выпуске некоего официального издания, а может быть и не единственного. Рано или поздно это случится. Я говорю о правильном распределении обязанностей между самодеятельными и профессиональными органами. Здесь я вижу аналогию с самой рок-музыкой. Для меня нет сомнения, что настоящие, высокопрофессиональныс коллективы в рок-музыке и дальше будут появляться исключительно из любителей. В роке, как нигде, требуются единомышленники, чтобы играть свою музыку. Я не верил и не верю в инкубаторские коллективы, составленные нашими коммерческими» людьми типа В. Киселева. Можно взять неплохих музыкантов и слепить из них новый САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, который все равно будет хуже старого, любительского. Как правило, самые прекрасные команды начинаются в юности, еще со школы, начинаются близкими друзьями и лишь потом, претерпев метаморфозы, дорастают до высот искусства. Следовательно, для расцвета рок-музыки нужно всемерно поддерживать любительское движение, нужно ухаживать за почвой, на которой растут таланты.

То же самое можно сказать и о журналистике. Самодеятельная журналистика — это тот полигон, на котором вырастают кадры для профессиональных изданий. Профессиональному органу, даже нескольким, никогда не угнаться за быстро меняющейся ситуацией на местах, не уследить за новыми именами в провинции. Сделать это могут лишь журналисты-любители, выпускающие свои самиздатовские журналы.

Короче говоря, официальные издания должны стоять на плечах самиздата, питаться живыми соками самодеятельных журналов, привлекать в авторы наиболее способных из местных журналистов.

В чем слабое место самодеятельной журналистики? Совсем не в умелости письма — пишут толково, ярко, со знанием дела, хотя таких авторов и немного. Но это дело наживное. Не упрекнул бы я любителей и в ущербности позиции или идейном экстремизме: в конце концов, большинство редакторов журналов — взрослые люди, понимающие, что рок-музыкой не ограничивается духовный мир человека. Слабость — в организационном непрофессионализме, проще говоря, в «халяве».

«Халява» — это когда ни за что не отвечаешь и ни за что не платишь, потому что и тебе тоже никто не платит.

Можно сдать материал в три страницы, а можно — в тридцать. Можно сдать его первого августа, а можно — первого января. Можно напечатать журнал в шести экземплярах, а можно — в двадцати четырех и любым объемом. Все годится, никто не контролирует, ибо подписчика нет, денег своих кровных никто за это не платит.

«Халява» — бич любительства, не только литературного, но и музыкального. Наши рок-команды, даже ведущие, при профессионализме музыки, текстов, исполнения во многом еще остаются «халявщиками», что выражается в бесчисленных организационных накладках рок-концертов. Я не помню, чтобы начали вовремя, я не помню, чтобы не вылетел усилитель, не порвалась струна и т. п. Раньше публика терпела, ибо ждала этих встреч месяцами, да и за билеты часто не платила. Теперь афиши рок-групп на каждом углу, и публика становится все разборчивее.

Конечно, музыканты не всегда виноваты в организационной «халяве». Играть и петь должны одни, настраивать аппаратуру — другие, вести финансы — третьи. Каждый должен заниматься своим делом.

Так и в журналистике. Никакой, даже тоненький, журнал немыслим без ответственного секретаря, следящего за своевременной подачей материалов, технического редактора, располагающего эти материалы в номере, художественного редактора, отвечающего за оформление журнала. Немыслим он и без строжайшего графика прохождения материалов — от пишущей машинки автора до ипографского станка. Сделать все это на самодеятельном уровне практически невозможно, в чем уже убедился Андрей Бурлака, поставивший себе целью выпускать журнал раз в месяц. «РИО» сейчас, пожалуй, лучший из самодеятельных журналов, он вполне заслужил право печататься официально — но кто за это возьмется?

Наконец, никакой настоящий журнал немыслим без того, чтобы делающие его люди — авторы, редакторы, художники, фотографы — не получали за свой труд деньги. Оплата работы не только стимулирует,
она повышает ответственность, дисциплинирует, создает необходимую конкурентность работ. Она помогает привлечь тех авторов, которые необходимы журналу.

Сейчас же наши рок-журналисты отбывают время на основной работе, ночами делают журналы да еще вкладывают свои деньги в фотобумагу и перепечатку на машинке! Безусловно, это трогательно, но таким путем настоящую рок-журналистику не создашь. История отечественной рок-музыки не забудет их подвижничества, но сейчас уже иные времена.

Нам не нужен орган печати, спущенный «сверху». Нам нужны журналы, альманахи, вырастающие из любительского движения, «снизу». И нынешний самиздат — почва, на которой, я верю в это, взрастут
будущие многотиражные, иллюстрированные, высокопрофессиональные издания о рок-музыке.

 

< Назад | Далее >

О себе | Фото | Видео | Аудио | Ссылки | Новости сайта | Гостевая книга ©Александр Житинский, 2009; Администратор: Марина Калашина (maccahelp@gmail.com)