ЛИТЕРАТУРА КИНО on-line off-line

Часть III. Справочное бюро

 

Беседы с музыкантами: МИФЫ

Ленинградская группа МИФЫ берет свое начало в 1967 г., когда одноклассники одной из ленинградских школ Геннадий Варихновский (вокал, гитара) и Сергей Данилов (гитара) решили создать собственную команду. В первом составе МИФОВ кроме них играли Ю. Бушев (гитара), В. Легздин (бас), С. Петров (барабаны). Группа с самого основания и по сей день придерживается музыкального мейнстрима, основывающегося на классическом рок-н-ролле с его «заводным» гитарным драйвом.

В 1970—1973 гг. группа пережила гастрольно-филармонический период деятельности, работая от Ленинградской, Петрозаводской. Тульской и других филармонических организаций в сборных концертах, где музыканты исполняли не только свои, но и чужие песни.

Период наибольшей популярности МИФОВ приходится на середину 70-х гг., когда в группе появились певец, гитарист и автор песен Ю. Ильченко (в дальнейшем МАШИНА ВРЕМЕНИ, ЗЕМЛЯНЕ), клавишник Ю. Степанов и барабанщик В. Гуков. Группа участвовала в рок-фестивалях в Москве (1974) и Таллинне (1975), давала многочисленные концерты.

МИФЫ были в числе основателей Ленинградского рок-клуба и открыли своим концертом первый рок-клубовский сезон в 1981 г. На I Ленинградском фестивале 1983 г. МИФЫ стали лауреатами, разделив с АКВАРИУМОМ диплом II степени.

Дискография МИФОВ насчитывает три магнитоальбома: «Дорога Домой» (АНТРОП, 1982), «Мифология» (А. Вишня, 1987), «Бей, Колокол!» (ЛДМ, 1989), Фирмой «Мелодия» выпущен миньон.
Состав МИФОВ последнего времени: Г. Барихновский (вокал, гитара). Д. Маковиз (клавиши), А. Артюх (лидер-гитара), Е. Петухов (бас), Д. Филиппов (ударные).

Беседа рок-дилетанта с Г. Барихновским и С. Даниловым состоялась в ноябре 1988 г.

РД.  Ребята, вы меня простите за каламбур, но для меня до сих пор группа МИФЫ — немного мифическая, скажем так. Я впервые вас увидел на лауреатских концертах в ЛДМ в восемьдесят третьем году. Я сидел тогда рядом с Борей Малышевым, и он сказал: «Сейчас будут МИФЫ. Это команда — супер!» Но я тогда еще не очень различал, что «супер», а что нет. Хотя помню, что покатили вы очень славно, драйв был. А потом вы сошли с фестивальной сцены, я изредка слышал вас на концертах и, естественно, на альбомах. Но очень часто в разговорах с музыкантами кто-нибудь вспоминал: а вот были

МИФЫ... Я не хочу ничего сказать, но сейчас по популярности вы уступаете АКВАРИУМУ, ДДТ, КИНО, АЛИСЕ. А ведь было время, когда вы считались в Ленинграде группой номер один. Дело не в популярности, просто мне хочется больше знать о тех временах, когда все начиналось... Вот Рекшан написал свой «Кайф»...

Сергей. Я читал, он мне сам приносил. Там написано, что Рекшан — основоположник советской рок-музыки.

РД. Насколько объективно, по-твоему, он описал то, что было в семидесятых?

Сергей. Процентов на сорок.

РД. Хотелось бы услышать остальные шестьдесят. Хотя бы то, что касается МИФОВ.

Гена. До семьдесят третьего говорить почти не о чем. Мы числились по филармониям как ВИА. Даже не МИФЫ назывались, а МЕЧТАТЕЛИ. Аккомпанировали там такой компании «Скрипка, Бубен и Утюг», собачки там, цыганский танец...

Сергей. Пели всего две песни своих, а остальное — Антонов и прочая советская эстрада. Запад тоже пели, но хитро... Скажем, поем песню по-английски про публичный дом, а объявляем, что она про борьбу за мир. И хавали...

Гена. А в семьдесят третьем мы уволились и вернулись домой. Все надоело. Надо было делать что-то свое. И вдохновил, наверное, все-таки Юрка Ильченко. Мы тогда резко захипповали, достали где-то материал матрацный в цветочек, сшили брюки...

Сергей. Нам с Ильченко морду набили на Невском. Вышли мы в этих брюках, босиком, с волосищами... А нам жлобы морды набили.

Гена. Мы начали тогда репетировать свою программу. Только что прошел фестиваль в ДК Орджоникидзе, где Сережа произвел фурор. Он был самым лучшим гитаристом. Васильев из ПОЮЩИХ ГИТАР подошел и долго тряс руку. Там и САНКТ-ПЕТЕРБУРГ был, но мы убрали всех.

Сергей. Мы просто были уверены в себе. Мы целый год просидели в подполье, делали свою аппаратуру. Причем как? Нам, например, нужны были винты с резьбой «пятерка», а их негде было взять. только в дверях метро. Мы ездили в метро с маленькими отверточками. Говорим что-нибудь — ля-ля-ля,— а сами тихонько отвинчиваем... Мы ими динамики крепили. И за год сделали и программу, и аппаратуру. Мы уверены были. У меня больше в жизни никогда такого не было.

РД. Значит, можно считать, что настоящие МИФЫ начались и семьдесят третьем году на фестивале в ДК Орджоникидзе?

Сергей. Я вам объясню, с чего все началось. Мы приехали из филармоний. У нас радистом тогда был Лутонин. Он взял в Ленконцерте под расписку аппарат, и мы с этим аппаратом приехали в Песочную играть на танцах. А Ильченко нас там подбил, что Барихновский — это лишний человек, и мы по-тихому свинтили на другую точку — в Колтуши. Барихновский приезжает со своей бас-гитарой, толпа ревет, а группы нет. Барихновский мордой об стол и уехал... Нет! Во Всеволожск мы свинтили, точно! Играть на танцах нам там не разрешили, а базироваться разрешили. Мы всю аппаратуру затащили в комнату, закрылись там и двое суток сидели. Ничего не ели, только курили и сочиняли песни. И всю эту шизню писали на пленки. Четыре пленки было. Шура Шерман их потом почти все стер, когда его органы прихватили... У меня минут пятнадцать осталось...

Гена. Если это сейчас послушать — это такой панк! Тексты были очень шизовые.

Сергей. А потом мы вылезли из этой комнаты, по-новому взглянули на свет и решили, что Барихновский нам все-таки нужен. И мы его обратно пригласили. С этого и начались МИФЫ. Мы уехали из этого Всеволожска...

Гена. ...и сразу сели в «Водокачку».

РД. Что это такое?

Гена. Это клуб водонапорной станции. Рядом с метро «Чернышевская». Там сейчас Дзержинский молодежный центр. Там мы сделали программу и в декабре семьдесят третьего вышли в ДК Орджоникидзе. Все пошло с этого фестиваля, там нас заметили, стали приглашать.

РД. Фестиваль был официальный?

Гена. Нет, какое там! Его организовал Василий Васильевич Царев, который теперь в Институте культуры. Он тогда работал в культмассовом секторе ДК, а после фестиваля полетел оттуда. При чем это его так ушибло, что он потом ни с кем не общался, к телефону не подходил... Времена были кайфовые! Бывало, приезжаешь на сейшен и не знаешь, сразу тебя свинтят или потом.

РД. Жаль, что я всего этого не видел...

Гена. А вы что — не сталкивались тогда с рок-музыкантами?

РД. Удивительное дело — нет.

Сергей. А о чем же вы тогда писали?! О том, как птички клюют корм в лучах заходящего солнца?

РД. Я тогда «Лестницу» писал. Там про то же самое.

Гена. Раньше музыку совсем не так воспринимали, как сейчас. Во-первых, маленькие залы были, все это было несколько элитарно. Все свои, одни и те же рожи на всех концертах...

Сергей. Во-вторых, больше внимания уделялось исполнительскому мастерству. Все хотели музыку играть. Даже Боб Гребенщиков. Вокалисты учились в консерватории. У ЗЕМЛЯН, например... А сейчас это никого не волнует.

РД. У ЗЕМЛЯН первого состава? До Киселева?

Гена. Да. Там Мясников руководителем был, сейчас по кабакам играет.

Сергей. А их вокалист сейчас поет напротив «Юбилейного», в церкви.

Гена. Те ЗЕМЛЯНЕ играли Запад. Снимали один в один.

Сергей. До смешного доходило. Скажем, товарищ Джон Лорд играет наложением: на одной дорожке — одни клавиши, на другой — другие. А Мясников ухитрялся делать этот звук одновременно.

Гена. Мы с ЗЕМЛЯНАМИ репетировали на одной точке, в «Водокачке». И они нам все время говорили, что на русском рока быть не может. Рекшан первым запел по-русски. Но это еще был не рок. Впервые по-роковому запел Ильченко. У нас есть статья из польского журнала «Нон-стоп». Там написано, что когда слушаешь МИФЫ и их вокалиста Ильченко, то кажется, что рок может звучать только по-русски. А это семьдесят третий год...

РД. Как было с авторством песен?

Гена. Кто что приносил.

Сергей. Дописывали тексты и музыку перерабатывали. Прямо на репетициях. Теперь установить авторство просто невозможно. В очень продуктивно работали: одна-две репетиции — и песня готова.

Гена. Мы тогда этим жили. У нас была хипповская колония — пять человек. Мы к себе никого не подпускали.

Сергей. Нет, тусовка вокруг была — друзья, фаны, но мы их не подпускали к себе. Мы жили только своим миром. Нас объединяла идея. А теперь этого нет. Есть дорогие инструменты, а идеи нет.

РД. Какие у вас были отношения с РОССИЯНАМИ?

Сергей. Дерьмо была команда. Сейчас бы они не выжили.

Гена. А я считаю, что команда была классная. Сейчас бы они как раз были наверху.

Сергей. У них был имидж, а музыки не было. Они были искренни, но неграмотны. Я в каком-то отношении эстет. Если есть гитара, то ты должен уметь на ней играть. Иначе пиши стихи. В первую очередь должна быть музыка.

РД. Что это такое вообще — музыка? Как это определить? Вот панк-рок — это музыка?

Сергей. Я не знаю, но я считаю, что все это — дерьмо. И АКВАРИУМ, АЛИСА, ТЕЛЕВИЗОР, КИНО — все это дерьмо, и музыку далать сейчас никто не умеет.

РД. Какой состав у МИФОВ был самым оптимальным?

Гена. Самый сильный состав был в семьдесят шестом — семьдесят седьмом годах с Ильченко и Юркой Степановым на клавишах.

РД. Это уже после того, как Ильченко играл в МАШИНЕ?

Гена. Ильченко с МАШИНОЙ всего полгода поиграл. Они сделали программу, прокатили ее в Москве и Ленинграде — и все. Ильченко такой человек — он начинает на всех давить сразу, причем очень нагло. Естественно, это Макару не понравилось. Юрка одержимый, причем не всегда в хорошую сторону. Но тандемчик у них был интересный.

РД. Кстати, насчет тандема. МИФЫ всегда были тандемом Барихновский — Данилов. Как получилось, что этого тандема уже нет?

Сергей. Был у нас такой Дрызлов, сейчас он руководитель МАРАФОНА, он нам аппарат ставил. Мы сидели и решали: аккомпанировать Охочинскому или нет. Охочинский — это... сами понимаете. И мы это понимали, а Дрызлов не понимал. Он вообще только в своих эквалайзерах копался. Мы ему сказали, что нам это не нужно. Вроде все решили... И вдруг он встает и говорит: «Вот тебе ноты, чтобы через две недели ты все это играл. Иначе ты свободен». Естественно, я стал свободен, а Барихновский остался, мотивируя тем, что ему надо кормить жену и ребенка. Я сидел два месяца без работы, а потом пошел в Дом пионеров. Пять лет уже работаю...

Гена. Вот ведь перевернет все с ног на голову! Охочинский — это была работа. Это совсем другое.

РД. А потом была работа в кафе «Север»...

Гена. Да, играл в кабаке. А что делать? Я музыкант. Это два года, как стало возможным существовать на свое. Теперь мы оттуда ушли. Мне коммерция неинтересна. Я хочу воевать на сегодняшнем уровне.

РД. Что ты под этим понимаешь?

Гена.
Совсем не то, что я сейчас покрашусь или металлистом стану, как группа ЛИРА. Она теперь СТАТУС называется. Просто отпад! Я их перестал уважать... Но и ностальгией по семидесятым я заниматься не хочу, как Рекшан. У каждого поколения свой звук. И когда сегодня Рекшан играет тем звуком, то это как старый фильм смотришь... Это очень хорошо показал фестиваль «Рок-звезды 60—70-х годов». Он проходил не так давно во Дворце молодежи. По идее это должен был быть большой праздник, а получилось незаметно. Там играли АРГОНАВТЫ, ЗЕЛЕНЫЕ МУРАВЬИ, Боярский пел, слезу уронил... А в зале — половина наших, половина — молодежь. И они не врубались. Нет у нас преемственности поколений, какая есть на Западе. На нас смотрят, как на реликты. Нам потом сказали, что МИФЫ были единственными, кого можно слушать и сегодня. Но все равно — то, что я делаю сейчас, это работа. А тогда была жизнь. Для нас то время было самое кайфовое!


Сергей. Барихновский теперь хорошие песни пишет. Я позавчера слышал, он ко мне приходил.

Гена. А что делать? Данилов устранился, Ильченко — вообще купи-продай, Степанов уехал в Англию... А мне что, в кабаке гнить? Я рок-музыкант. Я сейчас счастлив — на меня никто не давит, я выдаю то, что мне нравится. Я бы с удовольствием играл с Серегой, если бы он хотел.

Сергей. А мне есть место в МИФАХ?

Гена. Есть и будет.

РД. Сережа, а что ты сейчас делаешь?

Сергей. Я преподаю в Дзержинском Дворце пионеров. У меня обалденная рок-студия, я преподаю детям рок-музыку, У меня шесть групп, две из них хорошие.

РД. И в каком духе ты их воспитываешь? Можно ли вообще воспитать рок-музыканта? По-моему, ребенка можно научить играть на гитаре, но понимание и чувство рока приходят позже, когда человек сталкивается впрямую с жизнью и это столкновение рождает у него творческую реакцию, которая не обязательно выражается в рок-музыке. Можно ли научить духу рок-музыки?

Сергей. Я их и духу учу. Вы приезжайте и посмотрите. Они ко мне приходят совсем сырые. Я им сразу говорю, что Боб и Цой — это дерьмо, а Шевчук — это хорошо. Они мне верят, и я им верю. Я хочу подготовить их к моменту, когда в них родится рок, чтобы они уже умели хорошо играть.

РД. Гена, а у тебя какое отношение к нынешним молодым?

Гена. Я был в жюри последнего фестиваля молодых. Так вот, стали мы подводить итоги, стали вспоминать группы: БРИГАДНЫЙ ПОДРЯД — это где басист с фингалом! ТОКИО — это где солист в оркестровую яму падает! Помню!.. О музыке вообще речи не шло. Боб — другое дело, тут Сережа не прав. Затащили меня как-то в «Октябрьский». Ну, думаю, куда я попал? Место какое мажорское, оркестр на сцене, что тут можно сделать? А после концерта у меня были руки мокрые, так я переживал. Вышел с колоссальным подъемом. Есть в Борисе одухотворенность...

РД. Сережа, а на сцену не тянет?

Сергей. Мне и так хорошо. Я являюсь председателем комиссии Дзержинского райисполкома по делам эстрадной музыки. У меня есть медаль Всесоюзного фестиваля народного творчества — мои ребята там второе место заняли. У меня сборник нот выходит в Москве. В этом году мне червонец прибавят... Я председатель методобъединения. Мы прослушивали этот БРИГАДНЫЙ ПОДРЯД, КЛУБ НЧ/ВЧ. Это такое дерьмо, что я бы весь этот клуб срыл бульдозером и этим же бульдозером их задавил.

Гена. Серега — экстремист. Все дерьмо у него. А предложи что-нибудь сам? Нет, у него не пишется...

Сергей. У меня стресс. Ты подожди. Он может десять лет продолжаться, потом я к тебе приду все равно.

РД. Ну, и напоследок: ваше отношение к социальному року?

Гена. Мы недавно ездили в Симферополь, нас приглашали на празднование семидесятилетия ВЛКСМ. Перед поездкой нам по телефону говорят: «Только, ребята, давайте что-нибудь остренькое, социальное». И это говорят комсомольцы, которые всю жизнь нас душили! Это «остренькое» меня лично сейчас раздражает. Выходит на сцену трибун, борец, ему верят, зал скандирует слова, а после концерта с ним расплачиваются, и он говорит: «Тыщу мало, ребята, надо бы две...» У меня такие ассоциации возникают: выступил Владимир Ильич с броневика, спустился вниз, а к нему подходит мужик и отсчитывает купюры: «Как это уматно вы, Владимир Ильич, сегодня выступили! Так остренько! Вчера, правда, похуже было, а сегодня очень кайфово. Получите, пожалуйста!..» Мы не за бабки играли. Это была наша жизнь. А сейчас это продукт продажи.

 

< Назад | Далее >

О себе | Фото | Видео | Аудио | Ссылки | Новости сайта | Гостевая книга ©Александр Житинский, 2009; Администратор: Марина Калашина (maccahelp@gmail.com)